В мае едем во Францию и Испанию, а по дороге гостим у басков. Поездку начинаем в Бордо: гуляем по старому центру из списка ЮНЕСКО, пробуем вино в усадьбе среди виноградников и бродим по средневековому городку Сент-Эмильон. Потом поднимаемся на дюну Пила, самую высокую в Европе, и смотрим на океан с вершины. Дальше — баскский край: в нарядном Биаррице еще Франция, в Сан-Себастьяне уже Испания, а язык и кухня у них общие. Сан-Себастьян встречает барами с крошечными закусками и ресторанами со звездами Мишлен, а Бильбао — музеем Гуггенхайма: это сверкающее здание из титана прославило город на весь мир. Из Бильбао спускаемся в Риоху, на винодельню и в Лагуардию — городок на холме, под улицами которого прячутся старинные винные погреба. Оттуда через Сарагосу едем на Средиземноморье и остаемся на побережье Коста-Дорада, среди песчаных пляжей, сосен и пальмовых набережных, — пусть впечатления улягутся. Путешествие заканчиваем в Валенсии, где в соборе хранят чашу, которую называют Святым Граалем, а ближе к морю белеет Город искусств и наук, будто из фантастического фильма. За одну поездку знакомимся сразу с тремя народами — французами, басками и испанцами.
Побываем у виноделов Бордо и Риохи
Вино, говорят, не любит дальней дороги: после долгой тряски ему нужно отлежаться, чтобы снова раскрыться. Поэтому в дорогу отправимся мы сами — в Бордо и Риоху, туда, где его делают.
Под Бордо виноградники тянутся до горизонта. Лозы по пояс, ряды ровные, будто проведены по линейке, и среди них то тут, то там светлеют шато — каменные усадьбы с башенками. В одной из них мы попробуем вино. Делают его тут же, в прохладных погребах, где пахнет дубом, а бочки рядами лежат в полумраке. Во многих шато вино до сих пор осветляют по старинке, взбитыми яичными белками: они медленно оседают на дно бочки и уносят с собой всю муть. А желтки, говорят, когда-то отдавали монахиням, и те пекли из них канеле — ребристые пирожные, хрустящие снаружи и нежные внутри. Так что и главное бордоское лакомство родом из винного погреба.
В Риохе, по другую сторону Пиренеев, виноградники выглядят иначе. Солнца здесь больше, с севера их заслоняет от холодных ветров горная гряда, а старые лозы растут не рядами на проволоке, а отдельными кустами, приземистыми и корявыми, как маленькие деревца. И все же эти края — родня. Полтора века назад французские виноградники один за другим губила филлоксера, крошечная тля, и виноделы из Бордо поехали за вином сюда, через горы. С собой они привезли свои бочки и умение выдерживать в них вино. Бочку в Риохе до сих пор зовут бордоской. Такие бочки мы увидим и на здешней винодельне, только дуб для них по традиции берут американский. В дубовой древесине есть ванилин, то же, что и в стручках ванили, а американский дуб отдает вину этот аромат куда щедрее французского. Оттого риоха и пахнет ванилью.
Вино, налитое в двух шагах от лоз, на которых зрел виноград, и правда кажется вкуснее. Видно, поэтому оно и не любит дороги: ему и дома хорошо.
Баски: народ с загадочным языком и своей культурой
В Европе есть народ, чей язык не похож ни на один другой. Ученые искали ему родню и на Кавказе, и в Африке, но так и не нашли. На этом языке говорили у Пиренеев еще до римлян, и откуда он взялся, до сих пор загадка. Это баски. Себя они называют эускальдунак — "те, у кого есть эускара", то есть баскский язык.
Мы проедем по их краю с французской стороны на испанскую, от Биаррица до Бильбао, и увидим, что у басков все свое. Вместо привычной солнечной Испании — зеленые горы, которые спускаются прямо к океану. На склонах пасутся овцы, а белые хутора с красными ставнями стоят поодиночке, каждый сам по себе.
Спорт у басков тоже свой: здесь соревнуются, кто быстрее перерубит бревно и кто поднимет на плечо камень весом под три центнера. Даже стихи у них — состязание. Импровизаторы сочиняют их на ходу и тут же поют, а на финал чемпионата собирается больше десяти тысяч зрителей.
Главная баскская страсть — еда. В Сан-Себастьяне бары старого города стоят дверь в дверь, и на стойках громоздятся пинчос — закуски на один укус. Одну из первых придумали прямо здесь: насадили на шпажку оливку, анчоус и острый зеленый перчик. Назвали закуску Гильдой, в честь героини Риты Хейворт, — вышла она такой же соленой и чуть-чуть острой.
Баскский за одну поездку не выучить. Но одно слово пригодится уже в первом баре: эскеррик аско — спасибо.
Коста-Дорада: поймаем начало испанского лета
Коста-Дорада — средиземноморское побережье Испании к югу от Барселоны. Название переводится как "Золотой берег": здешний песок, мелкий и светлый, на солнце и правда кажется золотым. В мае здесь уже по-летнему тепло — днем +22–24°C, солнце почти каждый день, а жары еще нет. Этот берег любили еще римляне, и в старинной Таррагоне по соседству жил сам император Август.
Пляжи здесь широкие, дно пологое, без камней. Народу в мае немного: курортная толчея начнется только летом. По кромке воды можно идти босиком хоть до соседнего городка, а самые смелые уже плавают.
Вдоль моря под пальмами тянется набережная. По ней, не отходя от воды, можно дойти из рыбацкого Камбрильса в соседний курортный Салоу. За городками к морю спускаются сосны, и между скал прячутся крошечные бухты с бирюзовой водой. В Камбрильсе вдоль всего порта выстроились рыбные ресторанчики. Рыбу здесь подают с ромеско. Этот соус из печеных перцев, чеснока и жареного миндаля придумали здешние рыбаки.
Вечера в мае долгие, светло почти до девяти. Солнце садится за горы у нас за спиной, море розовеет, на набережных зажигаются фонари, и из садов тянет жасмином. Так бывает только в мае, когда здешнее лето лишь начинается, — и мы застанем именно это время.
Это лишь некоторые из мест, которые мы увидим во время путешествия. Маршрут намного богаче. До встречи!
