Зимой Япония превращается в страну из старых сказок — туда мы и поедем. Будем греться в горячих источниках под открытым небом и совсем рядом увидим, как греются пушистые северные макаки. Посетим деревню под соломенными крышами из списка ЮНЕСКО: дома в ней собраны без единого гвоздя и стоят уже триста лет. Поднимемся в замок Ворона — старейший из японских замков, который дошел до наших дней нетронутым. Пройдем по кедровому лесу, где деревьям четыре века, к одному из самых почитаемых святилищ страны.
Побываем на двух главных зимних праздниках Японии. В Отару горожане лепят из снега сотни фонариков, ставят в них свечи и каждый вечер зажигают вручную — и весь старый канал горит огоньками. А в Саппоро посреди улиц вырастает целый снежный город: дворцы, храмы, сказочные звери, и все это слеплено из снега, а вечером подсвечено огнями.
А потом мы переносимся совсем в другой мир. С заснеженного севера — на субтропическую Окинаву, где море, пальмы, красные замки древнего королевства Рюкю и первая во всей Японии сакура.
Нагано: искупаемся в горячих источниках вместе с обезьянами
Японцы придумали купаться в горячих источниках тысячу лет назад. Обезьяны, судя по всему, догадались раньше.
В горах Нагано есть долина, над которой круглый год стоит пар: из-под земли бьют горячие ключи. За этот пар и клубы над снегом ее прозвали Адской. Живут там дикие макаки, самые северные обезьяны на свете. Зимой в этих горах снега по пояс и мороз, и макаки спасаются так же, как люди: залезают в источник и сидят в нем, прикрыв глаза, а снег тихо ложится им на макушки. Мы придем к ним по лесной тропе — зимой макаки почти не отходят от источника, а на людей не обращают ни малейшего внимания, так что смотреть можно с нескольких шагов.
А ночевать останемся неподалеку, в Сибу-онсэне. Городку больше тысячи трехсот лет, и все эти века его кормят горячие источники. Улочки узкие, мощеные, по обе стороны деревянные гостиницы-рёканы. Вечером постояльцы выходят гулять в юкатах и сандалиях на деревянной подошве, и по всему городку слышен их перестук. Общественных бань здесь девять, и каждой приписывают свою целебную силу: эта для глаз, та для суставов, а девятая, главная, говорят, от всех хворей разом.
В нашем отеле будет собственный онсэн. И вот это, пожалуй, лучшее, что может случиться зимой: весь день по снегу, к вечеру обратно, и — в горячую воду, по шею, глядя, как за окном валит снег.
В горах Нагано есть долина, над которой круглый год стоит пар: из-под земли бьют горячие ключи. За этот пар и клубы над снегом ее прозвали Адской. Живут там дикие макаки, самые северные обезьяны на свете. Зимой в этих горах снега по пояс и мороз, и макаки спасаются так же, как люди: залезают в источник и сидят в нем, прикрыв глаза, а снег тихо ложится им на макушки. Мы придем к ним по лесной тропе — зимой макаки почти не отходят от источника, а на людей не обращают ни малейшего внимания, так что смотреть можно с нескольких шагов.
А ночевать останемся неподалеку, в Сибу-онсэне. Городку больше тысячи трехсот лет, и все эти века его кормят горячие источники. Улочки узкие, мощеные, по обе стороны деревянные гостиницы-рёканы. Вечером постояльцы выходят гулять в юкатах и сандалиях на деревянной подошве, и по всему городку слышен их перестук. Общественных бань здесь девять, и каждой приписывают свою целебную силу: эта для глаз, та для суставов, а девятая, главная, говорят, от всех хворей разом.
В нашем отеле будет собственный онсэн. И вот это, пожалуй, лучшее, что может случиться зимой: весь день по снегу, к вечеру обратно, и — в горячую воду, по шею, глядя, как за окном валит снег.
Хоккайдо: увидим снежные дворцы и огни зимних праздников
Февраль на Хоккайдо — время зимних праздников, и мы попадем сразу на два главных.
Вечером в Отару выйдем к старому каналу и увидим, что он… горит. Вдоль воды — сотни снежных фонариков, в каждом живой огонек, и все это дрожит и двоится в черной воде. По каналу плывут стеклянные поплавки, какими рыбаки когда-то держали сельдяные сети, и внутри у них тоже свет. Над головой сияют газовые фонари, за спиной темнеют каменные склады прошлого века, под ногами скрипит снег. Фонарики эти слепили своими руками горожане, и свечи в них каждый вечер зажигают заново, одну за другой.
А в Саппоро нас ждет целый снежный город. Он вырастает в парке в самом центре, среди улиц и высоких домов: дворцы с башенками, храмы, сказочные звери — одни в человеческий рост, другие с дом высотой. Все это вылеплено из снега, и вылеплено так тонко, что видна каждая черепица на крыше и каждая чешуйка на драконе. Вечером на снег наводят цветные прожекторы, и белые дворцы становятся то розовыми, то золотыми. А рядом стоят ледяные фигуры — прозрачные, будто стеклянные, и светятся изнутри.
Начиналось все в 1950 году с шести снежных фигур, которые слепили в парке школьники. Посмотреть пришли пятьдесят тысяч человек, и с тех пор праздник повторяют каждую зиму.
Свечи над черной водой — и снежные дворцы в огнях. Такое бывает только в феврале и только здесь.
Окинава: перенесемся из зимы в цветущую весну
Если вам кажется, что вы знаете Японию, — съездите на Окинаву. Она на Японию совсем не похожа.
Дело в том, что это была другая страна. До конца XIX века здесь стояло королевство Рюкю: свой король, свой язык, свои боги. Торговали с Китаем, с Кореей, с Юго-Восточной Азией — и у всех понемногу перенимали.
Королевские замки тут ярко-красные, с загнутыми китайскими крышами, а крепостные стены не прямые, как в Японии, а плавно вьются по скалам. На крышах сидят парные львы сиса: у одного пасть открыта, чтобы впускать счастье, у другого закрыта, чтобы не выпускать.
И никаких суши: на рынках горы морского винограда, горькая тыква, свиные ножки, и все это вам тут же приготовят. Вместо саке пьют авамори, рисовую водку, а вместо зеленого чая — чай из куркумы. Вместо привычной японской сдержанности — песни под трехструнный сансин, обтянутый змеиной кожей. И даже посуду здесь моют по своим, рюкюским обычаям.
Пока на севере Японии в феврале лежат метры снега, тут плюс двадцать, пахнет морем, и по склонам уже цветет сакура — темно-розовая, почти малиновая, висит на ветках колокольчиками. Она распускается раньше, чем везде в стране, в самом начале года.
Мы приедем сюда прямо из снегов Хоккайдо. Утром — ледяные фигуры, к вечеру — пальмы и теплый ветер с океана. Ради одного этого стоит поехать.
Дело в том, что это была другая страна. До конца XIX века здесь стояло королевство Рюкю: свой король, свой язык, свои боги. Торговали с Китаем, с Кореей, с Юго-Восточной Азией — и у всех понемногу перенимали.
Королевские замки тут ярко-красные, с загнутыми китайскими крышами, а крепостные стены не прямые, как в Японии, а плавно вьются по скалам. На крышах сидят парные львы сиса: у одного пасть открыта, чтобы впускать счастье, у другого закрыта, чтобы не выпускать.
И никаких суши: на рынках горы морского винограда, горькая тыква, свиные ножки, и все это вам тут же приготовят. Вместо саке пьют авамори, рисовую водку, а вместо зеленого чая — чай из куркумы. Вместо привычной японской сдержанности — песни под трехструнный сансин, обтянутый змеиной кожей. И даже посуду здесь моют по своим, рюкюским обычаям.
Пока на севере Японии в феврале лежат метры снега, тут плюс двадцать, пахнет морем, и по склонам уже цветет сакура — темно-розовая, почти малиновая, висит на ветках колокольчиками. Она распускается раньше, чем везде в стране, в самом начале года.
Мы приедем сюда прямо из снегов Хоккайдо. Утром — ледяные фигуры, к вечеру — пальмы и теплый ветер с океана. Ради одного этого стоит поехать.
Это лишь некоторые из мест, которые мы увидим во время путешествия. Маршрут намного богаче. До встречи!
