Нас ждут четыре сафари: в парке Крюгера, огромном, как половина Швейцарии, мы выезжаем в саванну на джипах утром и под вечер, а в Чобе смотрим животных и с воды, и с суши — лодка подходит к слонам ближе, чем это делает машина.
Водопад Виктория, одно из чудес света, увидим с двух берегов, из Зимбабве и из Замбии, — в мае, когда Замбези полноводнее всего. Встретим над ним рассвет, позавтракаем на краю каньона, а кто захочет — полетает над водопадом на вертолете.
В Кейптауне поднимемся на Столовую гору, доедем до мыса Доброй Надежды, побываем у африканских пингвинов и морских котиков, заглянем в старинные винодельни.
В горах Мпумаланги посетим каньон реки Блайд — третий по величине в мире и единственный зеленый: другие каньоны голые и каменистые, а этот весь зарос субтропическим лесом, и красные скалы поднимаются прямо из зелени.
В финале — отдых на Маврикии: коралловый остров, теплая лагуна, белый песок под пальмами, семицветные холмы Шамареля и уникальный подводный водопад.
Пять стран, два океана — и Африка, какой ее стоит увидеть хотя бы раз.
Водопад Виктория: услышим грохот воды и увидим радугу в брызгах
Водопад, к которому мы приедем, — девятый по счету. Восемь прежних остались ниже по течению, в ущелье, только воды в них давно нет.
Дело в том, что Замбези все время подтачивает камень. Река падает в трещину в базальте, находит в скале слабое место и год за годом размывает именно его; трещина растет, и однажды вода уходит в нее целиком, а прежний обрыв остается сухим. Так водопад и пятится вверх по течению — каждый раз на новое место. За свою жизнь он “переезжал” восемь раз.
Следы этих переездов хорошо видны с воздуха. Ущелье ниже водопада идет крутыми зигзагами, поворот за поворотом, и каждый излом — прежнее место водопада. Потому над Викторией и летают на вертолете: с земли этих зигзагов не разглядеть, а сверху вся история реки лежит как на ладони.
Нынешний водопад тоже не навсегда. У западного края уже наметилась новая трещина, и вода точит ее по сей день. Когда-нибудь Виктория переедет снова — правда, ждать этого еще несколько десятков тысяч лет.
Но пока переезд не случился, мы застанем Викторию в самую полную воду: в мае, сразу после сезона дождей, Замбези несет больше всего воды за год. Над ущельем постоянно висит облако брызг, и от этой вечной влаги вдоль обрыва вырос тропический лес — с папоротниками в человеческий рост, хотя вокруг сухая саванна. Дождь тут идет каждый день и круглые сутки: другого такого места на земле нет. А в полнолуние над водопадом встает лунная радуга.
Сам водопад мы посмотрим с зимбабвийского берега и с замбийского, перейдя границу по мосту. Водопад один, но с двух сторон выглядит совсем по-разному.
Дело в том, что Замбези все время подтачивает камень. Река падает в трещину в базальте, находит в скале слабое место и год за годом размывает именно его; трещина растет, и однажды вода уходит в нее целиком, а прежний обрыв остается сухим. Так водопад и пятится вверх по течению — каждый раз на новое место. За свою жизнь он “переезжал” восемь раз.
Следы этих переездов хорошо видны с воздуха. Ущелье ниже водопада идет крутыми зигзагами, поворот за поворотом, и каждый излом — прежнее место водопада. Потому над Викторией и летают на вертолете: с земли этих зигзагов не разглядеть, а сверху вся история реки лежит как на ладони.
Нынешний водопад тоже не навсегда. У западного края уже наметилась новая трещина, и вода точит ее по сей день. Когда-нибудь Виктория переедет снова — правда, ждать этого еще несколько десятков тысяч лет.
Но пока переезд не случился, мы застанем Викторию в самую полную воду: в мае, сразу после сезона дождей, Замбези несет больше всего воды за год. Над ущельем постоянно висит облако брызг, и от этой вечной влаги вдоль обрыва вырос тропический лес — с папоротниками в человеческий рост, хотя вокруг сухая саванна. Дождь тут идет каждый день и круглые сутки: другого такого места на земле нет. А в полнолуние над водопадом встает лунная радуга.
Сам водопад мы посмотрим с зимбабвийского берега и с замбийского, перейдя границу по мосту. Водопад один, но с двух сторон выглядит совсем по-разному.
Сафари: увидим Африку с джипа и с воды
В этой поездке у нас разные сафари, непохожие друг на друга. Это как раз тот случай, когда одно дополняет другое.
Одно — в парке Крюгера, классическое: открытый джип, рейнджер за рулем, и саванна вокруг. Крюгер — это буш: заросли, деревья, высокая трава, и зверей тут надо искать. В этом весь азарт. Рейнджер читает следы на песке, замечает обломанные ветки, слышит, как тревожно кричат птицы, — и по этим приметам выводит машину туда, где кто-то есть. В мае трава уже редеет, листва опадает, и видно гораздо дальше, чем летом. В Крюгере живут все звери большой пятерки, а кроме них — гепарды, жирафы, зебры, антилопы десятка видов. Носорогов здесь больше, чем где-либо еще в Африке.
Второе сафари — в парке Чобе, уже в Ботсване, и там все иначе. Мы садимся в лодку и идем по реке вдоль берега. Искать никого не нужно: берег открытый, обзор ничем не заслонен, и вся жизнь разворачивается прямо перед нами. В воде лежат бегемоты, на отмелях греются крокодилы, к воде выходят буйволы и антилопы.
Но главное в Чобе — слоны: их тут больше, чем в любом другом уголке Африки. С воды они подпускают совсем близко. Стадо заходит в реку, слоны пьют, купаются, окатывают друг друга, а потом принимаются за дело: хоботом выдергивают из воды траву, ловко скручивают ее в пучок, обмывают и отправляют в рот. И все это в нескольких метрах от лодки.
Одно — в парке Крюгера, классическое: открытый джип, рейнджер за рулем, и саванна вокруг. Крюгер — это буш: заросли, деревья, высокая трава, и зверей тут надо искать. В этом весь азарт. Рейнджер читает следы на песке, замечает обломанные ветки, слышит, как тревожно кричат птицы, — и по этим приметам выводит машину туда, где кто-то есть. В мае трава уже редеет, листва опадает, и видно гораздо дальше, чем летом. В Крюгере живут все звери большой пятерки, а кроме них — гепарды, жирафы, зебры, антилопы десятка видов. Носорогов здесь больше, чем где-либо еще в Африке.
Второе сафари — в парке Чобе, уже в Ботсване, и там все иначе. Мы садимся в лодку и идем по реке вдоль берега. Искать никого не нужно: берег открытый, обзор ничем не заслонен, и вся жизнь разворачивается прямо перед нами. В воде лежат бегемоты, на отмелях греются крокодилы, к воде выходят буйволы и антилопы.
Но главное в Чобе — слоны: их тут больше, чем в любом другом уголке Африки. С воды они подпускают совсем близко. Стадо заходит в реку, слоны пьют, купаются, окатывают друг друга, а потом принимаются за дело: хоботом выдергивают из воды траву, ловко скручивают ее в пучок, обмывают и отправляют в рот. И все это в нескольких метрах от лодки.
Маврикий: окажемся в тропическом раю
Маврикий почти сплошным кольцом окружен коралловым рифом, и всю океанскую волну принимает этот риф. Получается огромная лагуна: вода в ней спокойная и прозрачная, дно песчаное, глубина нарастает медленно. В мае вода +25°C — теплее, чем Черное море в августе, так что плавать можно хоть целыми днями.
Если захочется под воду, маску с трубкой дают прямо на пляже: у рифа полно ярких рыб, а иногда проплывают и черепахи. Можно выйти в море на катамаране — вокруг Маврикия разбросаны небольшие острова с пустыми пляжами и своей мелкой лагуной, куда возят на день. А для тех, кто предпочитает не выходить за пределы отеля, есть спа: Маврикий этим славится, и массаж тут делают с кокосовым маслом и ванилью.
Стоит выбраться и за покупками. Маврикий — зона беспошлинной торговли, и здесь покупают часы, украшения, кашемир. А еще на острове шьют “Ralph Lauren” и “Billabong”, поэтому в местных аутлетах эти вещи стоят заметно дешевле, чем дома. За сувенирами лучше всего пойти на Центральный рынок в Порт-Луи: специи, ваниль, чай, ткани, корзины и деревянные модели парусников — их на Маврикии делают вручную, и мастерские эти славятся на весь мир.
И конечно, еда. Главное здешнее блюдо — дхолл-пури, тонкая лепешка с начинкой из гороха и карри: ее продают повсюду, и на рынках, и в кафе, и едят с утра до вечера. Хороши жареные шарики из чечевицы, самосы, свежие личи и манго. А ром на Маврикии делают из собственного тростника, и на фабриках устраивают дегустации.
Несколько дней на острове — это и море, и прогулки по лагуне, и рынки, где пахнет ванилью и специями.
Если захочется под воду, маску с трубкой дают прямо на пляже: у рифа полно ярких рыб, а иногда проплывают и черепахи. Можно выйти в море на катамаране — вокруг Маврикия разбросаны небольшие острова с пустыми пляжами и своей мелкой лагуной, куда возят на день. А для тех, кто предпочитает не выходить за пределы отеля, есть спа: Маврикий этим славится, и массаж тут делают с кокосовым маслом и ванилью.
Стоит выбраться и за покупками. Маврикий — зона беспошлинной торговли, и здесь покупают часы, украшения, кашемир. А еще на острове шьют “Ralph Lauren” и “Billabong”, поэтому в местных аутлетах эти вещи стоят заметно дешевле, чем дома. За сувенирами лучше всего пойти на Центральный рынок в Порт-Луи: специи, ваниль, чай, ткани, корзины и деревянные модели парусников — их на Маврикии делают вручную, и мастерские эти славятся на весь мир.
И конечно, еда. Главное здешнее блюдо — дхолл-пури, тонкая лепешка с начинкой из гороха и карри: ее продают повсюду, и на рынках, и в кафе, и едят с утра до вечера. Хороши жареные шарики из чечевицы, самосы, свежие личи и манго. А ром на Маврикии делают из собственного тростника, и на фабриках устраивают дегустации.
Несколько дней на острове — это и море, и прогулки по лагуне, и рынки, где пахнет ванилью и специями.
Чудеса Маврикия: семь цветов земли и «подводный водопад»
Маврикий — это не только пляжи и лагуны. На острове есть несколько мест, которых не встретишь больше нигде, и ради них стоит оторваться от моря.
Самое известное — семицветные земли Шамареля на юго-западе. Это невысокие холмы, и земля на них семи цветов: красная, лиловая, бурая, зеленая, синяя, фиолетовая и желтая, причем полосами. Цвета не смешиваются: если взять горсть песка и перемешать, со временем он снова разойдется по слоям, каждый цвет к своему. Все дело в минералах разной плотности, но выглядит это удивительно. Рядом с холмами — почти стометровый водопад, самый высокий на острове.
Другое чудо видно только с воздуха. У юго-западного берега, возле горы Ле-Морн, с высоты кажется, будто океан водопадом уходит в глубину: огромный поток срывается с подводного уступа и пропадает. На самом деле это песок и ил сползают по обрыву морского дна, а течение и свет создают полную иллюзию падающей воды. Ради этого зрелища над островом летают на вертолетах.
Есть у Маврикия и своя знаменитая птица, хотя увидеть ее уже нельзя. Додо жил только здесь и нигде больше, а к концу семнадцатого века его не стало. Целого чучела не сохранилось нигде в мире, но сам додо остался: он на гербе страны, на монетах, на вывесках и сувенирах. И он же — та самая птица Додо из "Алисы в Стране чудес": Льюис Кэрролл увидел его останки в оксфордском музее.
А в ботаническом саду Памплемус, первом в Южном полушарии, растут гигантские кувшинки. Их круглые листья достигают двух метров в поперечнике, лежат на воде, как подносы, и выдерживают вес маленького ребенка.
Самое известное — семицветные земли Шамареля на юго-западе. Это невысокие холмы, и земля на них семи цветов: красная, лиловая, бурая, зеленая, синяя, фиолетовая и желтая, причем полосами. Цвета не смешиваются: если взять горсть песка и перемешать, со временем он снова разойдется по слоям, каждый цвет к своему. Все дело в минералах разной плотности, но выглядит это удивительно. Рядом с холмами — почти стометровый водопад, самый высокий на острове.
Другое чудо видно только с воздуха. У юго-западного берега, возле горы Ле-Морн, с высоты кажется, будто океан водопадом уходит в глубину: огромный поток срывается с подводного уступа и пропадает. На самом деле это песок и ил сползают по обрыву морского дна, а течение и свет создают полную иллюзию падающей воды. Ради этого зрелища над островом летают на вертолетах.
Есть у Маврикия и своя знаменитая птица, хотя увидеть ее уже нельзя. Додо жил только здесь и нигде больше, а к концу семнадцатого века его не стало. Целого чучела не сохранилось нигде в мире, но сам додо остался: он на гербе страны, на монетах, на вывесках и сувенирах. И он же — та самая птица Додо из "Алисы в Стране чудес": Льюис Кэрролл увидел его останки в оксфордском музее.
А в ботаническом саду Памплемус, первом в Южном полушарии, растут гигантские кувшинки. Их круглые листья достигают двух метров в поперечнике, лежат на воде, как подносы, и выдерживают вес маленького ребенка.
Это лишь некоторые места, которые мы видим во время путешествия. Маршрут очень богаче. До встречи!
