Кения

Прилетаем в Найроби ранним утром после ночного перелета через Стамбул. Впереди — первый день в Африке, и торопиться некуда: сафари начнется завтра, а сегодня можно прийти в себя после дороги, привыкнуть к свету и воздуху. Лодж стоит в тридцати километрах от центра города, на территории небольшого частного заповедника, — так что настоящая саванна начинается прямо за порогом.

Парк Свара
Свара — частный парк при лодже, маленький по кенийским меркам, но для первого знакомства с саванной подходит идеально. Здесь растут зонтичные акации — деревья с плоскими кронами, которые стали символом африканского пейзажа. Между ними колышутся высокие травы, где прячутся антилопы дик-дик — ростом с крупную собаку, с огромными глазами и тонкими ножками. На ветвях — разноцветные птицы-ткачики и их гнезда-корзинки, сплетенные из травы и подвешенные к веткам, как елочные украшения. Если повезет, можно увидеть жирафов и зебр. Прогулка пешая, без джипа — это одна из немногих возможностей за всю поездку идти по саванне своими ногами.
Ужин в саванне
Если погода позволяет — а в конце октября дожди в Найроби редки, — ужин накрывают прямо в саванне, под открытым небом. Повара готовят кенийские блюда: мясо с острыми специями, свежие фрукты, чай с местных плантаций. Темнеет на экваторе рано и разом, около половины седьмого, и к ужину над столами уже звезды.

Четыре часа на юго-восток от Найроби — и вот она, та самая Африка, которую все представляют, но не верят, что она существует: плоская равнина до горизонта, а за ней, прямо из саванны, поднимается снежная шапка Килиманджаро. В конце октября воздух обычно сухой и прозрачный, и гору видно особенно хорошо — лучше, чем в дождливые месяцы.

Деревня масаев
Масаи — одно из самых известных племен Восточной Африки, и одно из немногих, сохранивших свой уклад почти без изменений. Живут скотоводством, измеряют богатство количеством коров, строят жилища — маньятта — из жердей, обмазанных смесью глины и коровьего навоза. Мужчины носят яркие красные накидки — шуку; красный цвет, по поверью масаев, отпугивает львов. Деревня обнесена забором из колючих веток — защита от хищников. Детей учат пасти скот с пяти-шести лет; мальчик становится воином — мораном — после обряда инициации, к которому готовятся годами. Мы заедем в одну из деревень по дороге в Амбосели: масаи покажут, как устроен их быт, и, скорее всего, предложат купить бисерные украшения — их плетут женщины, и каждый цвет имеет свое значение.

Национальный парк Амбосели
Название на языке масаев означает «соленая пыль» — и это точное описание: сухое озеро в центре парка покрыто белесой коркой, над которой в жаркие часы дрожит марево. Парк занимает около четырехсот квадратных километров, но входит в экосистему размером в восемь тысяч — на границе Кении и Танзании. Амбосели знаменит прежде всего слонами: здесь живут около девятисот особей, и стада здешних слонов — одни из самых изученных в мире, за ними наблюдают с 1970-х годов. Слоны в Амбосели непугливые и подпускают джипы близко, так что фотографии получаются такие, какие в других парках не сделаешь. Кроме слонов — львы, гепарды, жирафы, зебры, гну, буйволы. А фон для всего этого — Килиманджаро, пять тысяч восемьсот девяносто пять метров, высшая точка Африки. Гора стоит уже в Танзании, но лучший вид на нее — именно отсюда, из Амбосели. Самое выигрышное время — раннее утро и предзакатный час, когда облака расходятся и вершина открывается целиком.

Вечернее сафари в Амбосели
Вечерний выезд — другое сафари, не похожее на утреннее. Свет меняется: саванна из выжженно-желтой становится золотой, потом медной, потом розовой. Животные, пережидавшие дневной зной в тени, выходят на открытое пространство. Слоны идут к болотам — в Амбосели несколько постоянных заболоченных участков, которые питаются подземными водами с Килиманджаро, и к вечеру там собирается все стадо. Зрелище: десятки слонов по колено в воде, на фоне горы, в закатном свете. Хищники тоже просыпаются — львы начинают охоту в сумерках, и иногда удается застать прайд в момент, когда он только поднялся и оглядывает равнину. Жирафы на закате выглядят как силуэты из театра теней. Рейнджер знает, где какие животные держатся, и ведет джип по грунтовым дорогам парка, останавливаясь, когда есть на что посмотреть. Бинокль пригодится, но главное здесь видно невооруженным глазом. Возвращение в лодж — уже в темноте, и последнее, что видишь перед выездом из парка, — контур Килиманджаро на фоне неба, в котором уже зажглись звезды.

Утром — последний выезд в Амбосели, на рассвете, когда свет мягкий и животные еще не ушли от водопоев. После завтрака — переезд в Цаво: парк совсем другой, и эта разница чувствуется сразу.

Утреннее сафари в Амбосели
Ранние часы в саванне — лучшее время. Солнце еще низко, воздух прохладный, свет — розовый. Хищники возвращаются с ночной охоты, травоядные выходят к воде. Слоны в Амбосели на рассвете часто стоят у болот, и если Килиманджаро открыта — а в октябре шансы на это высоки — получается кадр, ради которого сюда едут фотографы со всего мира: стадо слонов на фоне снежной вершины в утреннем свете. Птицы в эти часы громче, чем в любое другое время дня, — саванна буквально звенит.

Национальный парк Цаво
Цаво — один из крупнейших заповедников Кении, двадцать две тысячи квадратных километров между Найроби и Момбасой. Парк делится на Восточный и Западный Цаво, и ландшафт здесь совсем не похож на плоский, пыльный Амбосели: холмы, скалистые хребты, лавовые потоки, густой кустарник, а местами — настоящие зеленые заросли. Цаво знаменит прежде всего «красными слонами» — местные слоны купаются в красной латеритной пыли и приобретают терракотовый оттенок, так что с непривычки кажется, что это другой вид. Кроме слонов здесь живут львы, леопарды, буйволы, жирафы, зебры; Цаво — одно из немногих мест, где можно встретить всю «большую пятерку» за один день.

Вечернее сафари в Цаво
Цаво на закате — это другие краски, чем в Амбосели. Красная земля, рыжая пыль из-под колес, терракотовые слоны на фоне темно-зеленого кустарника — палитра теплая и густая, как на старых африканских фотографиях. Парк гораздо плотнее засажен, чем открытый Амбосели: здесь не видно до горизонта, и животные появляются неожиданно — из-за куста, из-за скалы, из зарослей коммифоры. Это другое ощущение: не панорамное, а охотничье, когда вглядываешься в заросли и вдруг различаешь пятнистый бок леопарда или рога куду. Рейнджеры в Цаво читают следы и знают, у какого водопоя вечером собираются буйволы, а где львиный прайд устроил лежку. Птиц здесь тоже больше — Цаво насчитывает около пятисот видов, и вечером, когда жара спадает, они особенно шумны. Возвращение в лодж — по дороге, которая петляет между холмами Таита; если повезет, на обочине встретятся жирафы, которые в сумерках кажутся выше, чем днем.

Целый день в Цаво — два выезда, утренний и вечерний, а между ними тишина лоджа, обед и несколько часов, когда можно ничего не делать, кроме как сидеть у водопоя и ждать, кто придет. Иногда лучшее сафари — именно это ожидание на террасе.

Утреннее сафари в Цаво
Утром Цаво просыпается постепенно. Сначала птицы — их здесь около пятисот видов, и на рассвете они не поют, а кричат, каждая на свой лад. Потом шевелятся кусты: антилопы выходят на открытые поляны, пока не припекло. Красная пыль еще не поднялась, воздух чистый, и видно дальше, чем обычно, — самое время искать крупных кошек. Львы в Цаво по характеру отличаются от львов в других парках: здешние прайды меньше, самцы часто безгривые или с очень короткой гривой — ученые до сих пор спорят, связано ли это с жарким климатом или с генетикой. Леопарда увидеть труднее — он прячется в густом кустарнике, — но утром, пока прохладно, шанс выше. Рейнджер остановит джип у свежих следов и прочитает по ним, кто прошел, когда и куда направился. В Цаво это важное умение: парк огромный, зарослей много, и без проводника можно проехать в десяти метрах от леопарда и не заметить.

После ранних подъемов, пыльных дорог и адреналина — океан. Переезд из Цаво до побережья занимает несколько часов, и переход резкий: только что была сухая красная саванна, и вдруг — пальмы, влажный воздух, запах соли. Впереди неделя, когда не нужно никуда ехать.

Диани-Бич
Курорт в тридцати километрах южнее Момбасы, который регулярно признают лучшим пляжем Африки. Семнадцать километров белого кораллового песка, кокосовые пальмы вдоль всего побережья и теплая прозрачная вода. В начале ноября — самая комфортная погода на побережье: +28–30°C, океан +26–27°C, дождей мало, а если и случаются — короткие, тропические, после которых быстро выходит солнце. У берега — коралловый риф, который гасит волны и создает спокойную лагуну для купания. Для снорклинга условия в это время года одни из лучших: вода прозрачная, на рифе — тропические рыбы, морские звезды, иногда черепахи и дельфины. На Диани почти всегда дует ветер, и любители кайтсерфинга и виндсерфинга найдут здесь все что нужно.
В северной части пляжа сохранилась старинная мечеть — одна из последних построек народа суахили в этих местах. Суахили — не племя в привычном смысле, а целая цивилизация побережья, выросшая на торговле с арабами, персами и индийцами; их язык стал одним из двух официальных в Кении.
Если к середине недели потянет на приключения — недалеко есть заповедник Шимба-Хиллз со слонами и редкими антилопами. Но большинство после сафари выбирает пляж. И правильно делает.
Вечером стоит хотя бы раз поужинать в ресторане “Ali Barbour's Cave” — он устроен в настоящей коралловой пещере с открытым верхом. Готовят морепродукты, а ужинаете под звездным небом, видным сквозь провал в потолке.