Тур выходного дня «Карелия: шхеры, водопады, мраморный каньон»

Выезжаем рано — в семь утра, пока Петербург еще спит. Впереди целый день дороги на север, но дорога эта не пустая: по пути — монастырское подворье, музей с артефактами эпохи викингов, а к вечеру — мраморный каньон, где двести пятьдесят лет назад добывали камень для Исаакиевского собора, Эрмитажа и Михайловского замка.

Подворье Валаамского монастыря в Приозерске
Первая остановка — через три часа, в Приозерске. Подворье Валаамского Спасо-Преображенского монастыря стоит среди высоких сосен, и с дороги его легко не заметить. На ухоженной территории — два храма: церковь Всех Святых конца девятнадцатого века (архитектор Йохан Аренберг, смешение классицизма и барокко) и храм Рождества Христова 2008 года, построенный по образу греческой церкви Собора двенадцати апостолов в Капернауме. Подворье действующее — здесь живут монахи, идут ежедневные службы, и отсюда с 1990 года отправляются паломники на Валаам. Место тихое и ухоженное; можно зайти внутрь, поставить свечу или просто постоять в тишине перед долгой дорогой.

Музей «Кирьяж»
В поселке Куркиеки — по-фински «журавлиная река» — стоит деревянный дом конца девятнадцатого века, в котором до войны жил финский ученый Вели Рясянен, исследователь лишайников. Сейчас в доме — краеведческий музей с экспозицией, посвященной народу корела, который жил на этих берегах Ладоги задолго до того, как здесь появились шведы, финны и русские. Музей маленький, но сделан с выдумкой и любовью: в центре зала — деревянная голова великана Випунена из карело-финского эпоса «Калевала», набитая ящичками-тайниками с историями. В витринах — настоящие находки из раскопок: секира эпохи викингов, боевые топоры, фибулы. Почти все можно потрогать руками, покрутить, примерить — прялка работает, сундуки открываются, а ежовую рукавицу можно надеть.
Горный парк Рускеала
Парк открыли в 2005 году на месте заброшенного горнодобывающего предприятия — идею предложил карельский краевед Андрей Грибушин, и за несколько лет бывшая каменоломня превратилась в главную достопримечательность Карелии: сейчас сюда приезжают около трехсот тысяч человек в год. На территории парка — три затопленных карьера, соединенных полузатопленными штольнями, итальянский карьер с вертикальными стенами, провал «Царство Снежной королевы» и несколько пешеходных маршрутов разной протяженности. Вокруг главного каньона проложена освещенная тропа с обзорными площадками, внутри штолен устроена подсветка, а по воде ходят лодки. Парк работает круглый год: зимой штольни промерзают, и подсвеченные сосульки в мраморных гротах выглядят не хуже, чем бирюзовая вода летом.

Мраморный каньон
Главное событие дня. В 1765 году местный пастор Самуэль Алопеус обнаружил в здешних скалах залежи мрамора и доложил об этом в Выборгский университет. Вскоре Екатерина II распорядилась начать добычу: Петербург строился, и камня требовалось много. Рускеальским мрамором четырех оттенков — пепельно-серого, серо-зеленого, белого с серыми прожилками и бело-серо-голубого — облицевали фасад Мраморного дворца, выложили полы Казанского собора, отделали подоконники Зимнего дворца, украсили Исаакиевский собор и Михайловский замок. Камень доставляли на санях до Сортавалы, там грузили на корабли и везли по Ладоге в Петербург.
Каменоломню разрабатывали почти два века. Шведы начали добычу еще в семнадцатом столетии, при Екатерине работу поставили на промышленную основу, финны в начале двадцатого века жгли здесь известь, а в семидесятых годах рускеальским мрамором облицевали станции ленинградского метро «Приморская» и «Ладожская». Когда карьер наконец забросили, грунтовые воды заполнили выработку, и получилось озеро в мраморной чаше — четыреста пятьдесят метров в длину, до ста метров в ширину, глубиной в несколько десятков метров. Вода настолько прозрачная, что на глубине пятнадцати метров видно затопленные штольни, вагонетки и оборудование. Водоросли в ней не растут — слишком холодно, даже летом не больше четырех градусов.

Сейчас вокруг каньона проложена пешеходная тропа с обзорными площадками. Мраморные стены поднимаются на двадцать пять метров над водой, кое-где видны следы инструментов каменотесов. В скалах — гроты и полузатопленные штольни, в которые можно заплыть на лодке. Подсветка в гротах превращает мрамор в театральные декорации, и если заглянуть в глубину, вода переливается от бирюзового до изумрудного.

Ладога — крупнейшее пресноводное озеро Европы, и с берега оценить его масштаб невозможно: противоположный край не виден, ветер гонит волну, как на море, а северный берег изрезан так, что с воды напоминает скандинавский архипелаг. Сегодня мы увидим эту Ладогу — не с дороги и не с берега, а с катера, пройдя между скалистыми островами шхер.

Ладожские шхеры и остров Койонсаари
Шхеры — слово скандинавское, означает скалистые острова, отделенные друг от друга узкими проливами. Ладожские шхеры тянутся вдоль северо-западного берега озера примерно на сто километров и входят в одноименный национальный парк. Островов здесь больше шестисот, и большинство из них необитаемы. Скалы, отшлифованные ледником, уходят в воду покатыми спинами, на вершинах стоят сосны, корни которых цепляются за голый камень, а между островами вода бывает такой гладкой, что отражение не отличить от берега. В этих местах писали Ладогу Куинджи и Рерих.

Катер идет между островами. Высаживаемся на Койонсаари — его еще называют карельскими Мальдивами, и это не такое уж преувеличение. Здесь, среди гранита и хвойного леса, лежит длинный пляж из белого мелкого песка, какого больше нет нигде в западных Ладожских шхерах. Вода в июне холодная — Ладога прогревается медленно, — но пройтись по кромке босиком и посидеть на теплых камнях можно. На острове несколько скал, с самой высокой из которых (около сорока метров) в ясную погоду видно Валаам. Ландшафт меняется каждые сто шагов: песчаные дюны, долина мхов, галечные россыпи, отвесные обрывы и бухты, заросшие камышом.

Маяк Вуохенсало
Название переводится с финского как «козья глушь», и это честное описание. Маяк стоит на конце длинного каменного мола, уходящего в Ладогу, — финны построили его в начале двадцатого века, когда эти берега принадлежали Финляндии и здешние рыбаки нуждались в навигационном ориентире. Сам маяк невысокий, около двенадцати метров, но место вокруг красивое: гранитная насыпь из крупных валунов, плотно подогнанных друг к другу, с одной стороны тихая бухта, с другой — открытая Ладога, которая в ветреный день ведет себя как настоящее море.

Здесь, на берегу, устраиваем пикник. В начале июня в Карелии белые ночи, и солнце вечером стоит высоко — торопиться некуда, света хватит надолго. После пикника садимся в автобус и к десяти вечера возвращаемся в Петербург.